Открытое сердце

(20.12.2017)


Профессор Хаим Данненберг, заведующий кардиологическим отделением медицинского центра «Хадасса», рассказывает об уникальной работе кардиолога, в которой нет ни минуты покоя, но которая и не утомляет.

 

Это был один из самых обычных рабочих дней профессора Данненберга: к нему в отделение поступил мужчина 40 лет, игравший в футбол во дворе в Бейт-Шемеше. Через несколько минут после начала игры пациент почувствовал учащенное сильное сердцебиение, случился инфаркт. Мужчина упал на землю на глазах у изумленных друзей. Те поспешили вызвать «Скорую помощь». Через полчаса после реанимационных операций (включавших электрокардиостимулятор) пациент уже лежал на операционном столе и ему проводили операцию по катетеризации сердца. Оперировал сам Данненберг. Жизнь мужчины была спасена.

 

Это была рутинная операция коронарного шунтирования — один из многих тысяч случаев, в котором профессор Данненберг спас человека. Но у главы Национальной ассоциации кардиологов слово «рутина» напрочь отсутствует в лексиконе. «Я помню почти каждую операцию, каждый случай, любой больной становится моим больным. Молодой человек из Бейт-Шемеша упал на землю в 21:00, а в 21:30 я уже возвращал его с того света, понимаете?».

 

 

— Но в это время вы уже дома. Не так ли, профессор?

 

«Безусловно», — смеется Данненберг. — «Но ночные срочные вызовы — это часть моей профессии, моей врачебной деятельности и моей должности. Ведь я заведую кардиологическим отделением. Наша работа обычно начинается в 08:00 и заканчивается в 16:00… и продолжается целые сутки. Вот, смотрите, в современную эру диагностической компьютеризации первое, что делает «Скорая помощь» на вызове, — ЭКГ любому пациенту, который жалуется на стеснение в области грудной клетки. И как только бригада видит, что случился инфаркт, сразу следует вызов дежурного кардиолога. Уже через смартфон можно вызвать кардиолога! И одного такого вызова достаточно, чтобы привести меня в «Хадассу» в любое время дня и ночи. Чаще всего я оказываюсь там еще до поступления пациента на операционный стол».

 

Профессор Данненберг (55 лет) встретил меня у в своем кабинете, в кардиологическом отделении медицинского центра «Хадасса Эйн-Керем» в 13:00. Извинился, что перенес встречу на два часа. Занят. Очень занят. Его вызывали на срочную катетеризацию сердца. «Пятерых катетеризировал, до 20:00 придется работать. Мне еще предстоит сегодня операция по установке сердечного клапана пациентке 85 лет». По словам профессора, сегодня самая мощная операция по устранению последствий инфаркта — катетеризация сердечных сосудов, которой он занимается почти весь рабочий день.

 

— Почему именно катетеризация?

 

«Кардиология делится на несколько ветвей. В некоторых случаях нам достаточно использования средств медицинской визуализации — никаких инвазивных методов. Но существуют и более агрессивные методы, когда необходимо заменить клапан или зашить пороки сердца. Большая часть нашей работы сводится к лечению структурных или сердечно-сосудистых травм. На самом деле инфаркт — блокировка сосудов, поставляющих кровь сердцу. Раньше пытались растворить образовавшийся тромб, сегодня применяют катетеризацию. Причем чем быстрее, тем лучше. Инфаркт в пять утра — катетеризация в пять утра, в 2 часа ночи — в 2 часа ночи катетеризируем. Меня поднимут с постели? И что?».

 

Катетеризация сердца считается наименее опасным инвазивным вмешательством, когда грудная клетка пациента остается нетронутой. Введение полой иглы в вену, через которую в ту же вену вводится специальный щуп. Главное — не навредить. И катетеризация этому способствует, а увеличение срока жизни позволяет применять ее и в более позднем возрасте, до которого ранее не доживала основная масса людей.

 

«У меня есть много пациентов, которым далеко за 80, и они полны энергии и любви к жизни», — рассказывает Данненберг. — «Спортом занимаются, полной жизнью живут. Если я рассказываю такому пациенту, что не уверен, что лечение надолго продлит ему жизнь, в ответ получаю обычно следующее: «Сколько мне назначено Всевышним, столько и проживу, но прожить хочется качественно!».

 

По словам Данненберга, качество жизни в Израиле — одно из самых высоких в мире. «Недавно я выступал с лекциями на конгрессе кардиологов в Болгарии. Там мы говорили о сердечных клапанах. Израиль и Болгария имеют примерно равное по численности население — 8 миллионов. Но качество жизни в двух государствах разное. В Болгарии достаточно низкие расходы на здравоохранение, поэтому там пациент намного реже видит врача и получает намного менее качественную помощь, чем у нас. Результат налицо».

 

В продолжение рассказа профессор Данненберг сравнил качество врачебной помощи у нас, в Израиле, и в Японии, США, — там, где он часто выступает с лекциями.

 

— США — одно из самых развитых государств в мире. Каким образом получается, что Израиль пользуется там уважением как держава, где развита медицина?

 

«У американцев внедрение любой новой технологии занимает много времени», — удивляет меня ответом Данненберг. — «Как только все внедрено, то работает как часы, но пока американцы изучают и внедряют нечто новое, кажется, что проходит вечность. Вот поэтому мы, как сказано в Торе, «светоч народов» в области внедрения медицинских технологий. Сегодня в развитых странах понимают, что у нас данный вопрос стоит на высочайшем уровне.

 

Я помню, как в 2008 году, когда процесс замены клапанов сердца начал набирать обороты, мы попытались внедрить у нас в Израиле продукцию двух фирм, у которых можно было закупать оборудование для этой операции. Но они не хотели сюда приезжать, относились к нам пренебрежительно: что вы такое собой представляете, израильтяне? Мы за ними буквально на задних лапках бегали. А когда началась совместная работа, они были удивлены, даже шокированы. Высочайшие стандарты нашей медицины и уровень медперсонала сделали иностранных производителей сговорчивее — они не уставали удивляться, с какой легкостью мы осваиваем и внедряем все новое. Это послужило отличным ответом на их сомнения, стоит ли начинать работать с израильтянами».

 

Катетеризация во время интервью

 

Беседа с профессором Данненбергом была неожиданно прервана из-за срочного вызова в операционную. Доктор предложил мне сопровождать его и посмотреть на операцию вблизи. Мы заходим в стерильную операционную, в которую пускают только медперсонал. На входе — толстая стеклянная стенка, позволяющая видеть больного, на экранах — беспрерывно обновляющаяся информация о пациенте, параметры его организма, онлайн-видеопередача работы желудочков сердца. Я останавливаюсь у стекла, профессор шагает внутрь операционной. Надевает защитный костюм (от радиации), специальные очки. Во время катетеризации сердца пользуются контрастной радиоактивной жидкостью — меры предосторожности необходимы.

 

 

После окончания операции мы выходим из операционной. Семьи пациентов ожидают у входа в отделение. Врач останавливается возле каждой семьи, беседует с ней, разъясняет диагнозы, ободряет родственников и дает им надежду. Удивительно просто и естественно ведет себя этот человек — беседует на равных со всеми, никакого проявления гордости и чванства, он просто работает. Беседа с семьями — часть его работы.

 

— И так каждый раз, когда вы заканчиваете катетеризацию сердца и выходите из операционной?

 

«У меня никогда нет дистанции между мной и больными, ведь я сам в любую минуту смогу оказаться вот таким пациентом». Верный этому принципу, Данненберг обязательно завязывает короткий диалог с каждым своим пациентом, входящим в операционную. «Я расспрашиваю его о себе, где человек работает, сколько у него детей, чем любит заниматься в свободное время. Мне хочется чувствовать моего подопечного и немного познакомиться с ним перед процедурой. Мы все люди, все сделаны по Его образу и подобию, и это стало моим принципом».

 

Данненберг подчеркивает, что все его коллеги по цеху ведут себя с пациентами именно так: «У нас чудесный, неравнодушный коллектив. Основная масса пациентов приходит сюда с уймой вопросов и непониманием того, что их ожидает, поэтому их следует успокоить и вселить в них уверенность».

 

Профессор рассказывает мне о пациенте, который продолжал с ним общаться еще долгое время после катетеризации сердца. Через десяток лет ему понадобилось удалить желчный пузырь, и первый, к кому он пришел за советом, был профессор Данненберг. Врач с удовольствием принял своего старого знакомого-пациента и дал ему несколько дельных советов по поводу предстоящей операции, развеял сомнения.

 

Хаим Данненберг считает, что профессия врача не только прибыльна с экономической точки зрения, но и дает огромное чувство удовлетворения. Несмотря на многие успешные операции, говорит Данненберг, случается, что пациента теряют. То ли человек поздно прибывает на лечение, а время (особенно в кардиологии) играет критическую роль, то ли еще что-нибудь неожиданное случается… В любом случае, чувство потери и разочарования слишком велико, чтобы не обращать на него внимания. Это потеря человеческой жизни. «Как-то, в канун Субботы, год назад, я готовил еду на кухне, и вдруг зазвенел мобильный. Я помню, как быстро ехал в отделение. В операционную вбежал еще до того, как привезли пациента. И вдруг мне сообщили, что человек умер по дороге в больницу. Я стою и смотрю… лежит молодой парень. У меня сердце защемило. Молодой, крепкий, атлетически сложенный, отказывался ехать в больницу, несмотря на то, что семья его заставляла. Подумаешь, в груди боли… пройдет. Терпел боль дома. А когда приехала «Скорая», было уже поздно. Я стою возле трупа, и меня грызет мысль, как это — такой молодой и неглупый парень наплевал на все признаки надвигающейся опасности? Какая лишняя смерть. Прибудь он к нам на пару часов раньше, мы бы его спасли».

 

Данненберг лишний раз повторяет: непонимание состояния своего здоровья — опасно для жизни. «Лучше приехать в приемный покой и услышать от врача: «Нет у вас, батенька, инфаркта, идите домой», чем приехать позже, чем нужно, на «Скорой», когда уже ничего не может спасти».

 

В последние несколько лет имя «Хадассы» упоминалось в прессе в связи с финансовым кризисом, в связи с проблемами детской гематоонкологии. По словам профессора Данненберга, кризис миновал без ущерба для доброго имени старой и добротной иерусалимской больницы. «Мне жаль, но в последнее время нас только ленивый не пинал, однако, изменения последнего времени вдохнули свежий ветер в поникшие паруса «Хадассы». Данненберг намекает на смену концепции, пришедшую с новым руководством медицинского центра. По его словам, пришли новые люди, врачей по-новому ценят. Это особенно заметно в кардиологическом отделении.

 

Одно из изменений состоит в том, что под руководством гендиректора профессора Зеэва Ротштейна все кардиологические отделения и операционные будут перенесены в новое современное здание — башню Дэвидсон. «Это моментально резко повысит качество медицинского обслуживания у нас в отделении», — говорит Данненберг. — «Переход кардиологии в новое здание в начале календарного года станет финальным аккордом последнего по счету этапа модернизации больницы. 80 % больничных палат уже прошли модернизацию, мы — последние, кто заселит новое, «с иголочки», отделение. Наши операционные построены по лучшим международным стандартам, очень просторные. Таких операционных в Израиле больше нигде нет. Администрация «Хадассы» смогла собрать большие денежные пожертвования для создания лучшего в Израиле кардиоцентра».

 

Все еще солдат

 

Профессор Хаим Данненберг родился в Иерусалиме. Происходит из старой иерусалимской семьи, насчитывающей здесь ни один десяток поколений. «Со стороны отца мы происходим от карлинских хасидов, жителей старого «ишува» (собирательное название еврейского населения Эрец-Исраэль [Палестины] — прим. автора), со стороны матери — родственники раввина Лео Бека».

 

В 17 лет профессор Данненберг, тогда еще школьник, записался в академический резерв для изучения медицины в «Хадассе». Потом в течение многих лет служил сверхсрочником — армейским врачом, параллельно работал в «Хадассе» старшим врачом и консультировал клинические исследования в Бостонском университете.

 

«В 2004 году я начал работать старшим врачом в «Хадассе». Попутно возглавлял Институт исследования сердца, да еще и студентов в университете учил, на профессорской должности». Одно из преимуществ израильского студента-медика, по его словам, — огромное количество изучаемого материала. «Я говорю студентам — вы как гвардия. Вы лучшие из лучших, и это факт, непреложный, железный».

 

— Вы не позабыли армейский сленг?

 

«Есть немного, студенты посмеиваются надо мной иногда, называют командиром», — смеется доктор.

 

Мы заканчиваем нашу беседу. Но тут профессора снова вызывают в операционную. Перед тем как вновь облачиться в защитную одежду, доктор рассказывает о своем персональном выборе профессии врача: «Почему именно кардиология? Отличный вопрос… есть много более спокойных отраслей медицины. Но самый простой ответ — моя работа кардиологом засасывает. Мы много работаем в условиях стресса, на нас лежит огромная ответственность. Наша социальная жизнь за стенами больницы не особо развита, в моем возрасте многие уже не работают в таком темпе. Но все равно, как по мне, кардиология — лучше всего. Это медицина жизни и смерти. Я просто спасаю жизнь в прямом смысле слова. Хотя и все остальные области медицины прекрасны. Вы думаете, семейным врачом быть легче? Не уверен. Все время ты один с десятками пациентов, осаждающих тебя весь день. Каждому надо поставить точный диагноз. По-моему, это не менее интересно, чем моя профессия, не так ли?».

 

Главное, по словам профессора — то, что его работа возвращает человека к жизни. «Я с 07:30 на работе, и у меня уже с самого порога отделения — динамичные случаи, которые придают мне энергии и сил, и все, что я тут делаю, мне нравится». Данненберг считает, что кардиология подходит далеко не каждому. Есть такие врачи, которым он говорит: «Это не для тебя. Вы не выдержите такой динамики». И многие сразу его понимают.

 

«Если вы постоянно не сохраняете бодрость и заинтересованность в происходящем вокруг, не сможете быть кардиологом. Когда меня спрашивают, работаю ли я на износ, и есть ли износ, я смеюсь. Кардиолог никогда не изнашивается, а каждый день видит и изучает что-нибудь новое. И каждый день спасает жизни. Как же тут изнашиваться?».

 

Эту любовь к медицине профессор Данненберг привил своей старшей дочери, которая в эти дни заканчивает обучение на медицинском факультете Тель-Авивского университета. Он с гордостью рассказывает о своих детях, добавляя «тьфу-тьфу, чтобы не сглазить», как говорят все старые коренные иерусалимцы. «У меня и моей жены Далит четверо детей: Раанана, которая вот-вот станет интерном, Туваль — офицер спецназа, Гилель — вот-вот заканчивает сверхсрочную службу в армии, Либи — наша младшая дочь».

 

Эту мысль профессор Данненберг старается передать и своим детям, и студентам: «Я всегда стараюсь подарить улыбку каждому и стараюсь быть профессионалом своего дела — во всем, чем занимаюсь. Моя специальность безупречна лишь тогда, когда сопровождается улыбкой. Мы все нуждаемся в поощрении и любви, и доброе слово в каждый день нашей повседневной жизни не менее важно, чем в моменты виртуозной работы в операционной».

 

Заполните форму и получите консультацию профессора Хаима Данненберга!

 

Ваше имя

Ваш телефон

Ваш e-mail

Сообщение

 Согласие на обработку персональных данных

Print Send To Friend